Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Мусогорский

СТРАХ и НЕНАВИСТЬ в БУХАРЕ

"Вино и водка в большом употреблении в Бухаре, хотя это и мусульманский город. Напитки эти изготовляют евреи и один армянин, которому принадлежит главная роль в торговле ими. Всем этим лицам дозволено заготовлять лично для себя сколько угодно спиртного и пьянствовать дома, но покидать свои жилища в нетрезвом виде они не имеют права, так же как и продавать вино: в противном случае хан может поступить с нарушителем как ему вздумается. Так, например, пять лет назад жертвой этого закона пал первый здешний врач, немного подвыпивший на свадьбе сына: хан приказал его повесить. Но несмотря на этот закон, хан действует так, как ему заблагорассудится: недавно он распорядился провести обыск во всех еврейских домах, и там, где были однаружены запасы вина, владельцы были жестоко избиты в своих собственных домах, а самый богатый из них был посажен в тюрьму на хлеб и воду, где его ежедневно избивали; его предупредили, что он получит свободу только в том случае, если подарит хану свой каменный дом, стоимость которого достигала 800 тилля. (...) Невзирая на всё это, сам хан является первейшим пьяницей, и ему подражают знатные узбеки, в дома которых полицейские не осмеливаются врываться для обысков и к которым по этому поводу хан не решается применить свою власть. Эти люди приобретают вино у вышеупомянутого армянина, которому они, разумеется, покровительствуют. (...)
Попутно мне хочется отметить, что армяне, хотя и являются христианами, ставятся мусульманами выше прочих наций или, лучше сказать, менее презираются, чем последние. По этой причине армянина хотят удержать здесь, так как для хана унизительно покупать вино у евреев (!)"
из книги "Путешествие из Оренбурга в Бухару" Эдуарда Эверсмана, Берлин, 1823 год.
1 класс. 1991 год

Штольц был немец только наполовину (некое подобие манифеста)

(в связи с последними разговорами.)

Так когда-то я назвал альбом, в который собрал дорогие мне фото из прошлого, моих предков и современников.

Себя я привык назвать евреем. Русским, довольно-таки ассимилированным, но евреем. Несмотря на то, что Галаха четко скажет, что я не могу, не имею права считаться им.
Мне, в целом, даже плевать, что об этом подумают люди из Сохнута или даже Министерства абсорбции (адсорбции, м?). Туда же можно приписать любые другие семитские или антисемитские организации.

Я люблю и помню своих русских пращуров. Прадеда Георгия, прабабушку Клавдию. Особенно дороги прапра - лесничий Павел и его жена Евдокия. С удовольствием узнал бы о них больше. Знаю их только в лицо по паре чудом дошедших фотографий. Наверное, их привел бы в бешенство (или недоумение) рассказ о том, что их потомок считает себя евреем.

И тем не менее.

Моя русская бабушка Маргарита дважды выходила замуж за очень разных мужчин. Оба - евреи. (Совпадение? Не думаю.) Сама она выросла в Грузии и впитала жизнерадостный и уважительный интернационализм. Лет 50 преподавала русский и литературу в средней школе. Родила двоих детей. В Хакасии и Якутии. Восхищаюсь ее характером и жизненной энергией.
Вся остальная моя родня происходит из местечек Херсонщины и Могилевщины. Луполов, Доманевка, Березовка... Бабушка Эсфирь родилась в местечке (оно вроде бы звалось Жидовское), но почти всю жизнь провела в Одессе. Война надломила ее восходящую судьбу, отличница, умница, радость всей семьи, умудрилась вывезти эту самую семью в Казахстан, иначе им было не выжить в оккупацию. Твердый трудный характер, которым я тоже восхищаюсь. Дед по отцу, Иосиф, белобрысый и голубоглазый, его во дворе евреи дразнили, он родился в другом местечке, жил в Одессе, прошел две войны, чуть было не погиб в обе, но последние годы провел в Израиле. Помню черешни, которые смотрели прямо в балкон его последней одесской квартиры. Дед по линии мамы, Даниил, он родился в Гомеле, объездил уйму углов Советского союза, жил в Москве, сибарит, пьяница и женолюб. Читал мне маленькому книжки и дарил кульки конфет. Мои прапредки меньше восьмидесяти лет не жили, что обнадеживает.
Если подняться выше - целый ряд красивых имен. Хаим-Йосл, Герш, Эстер, Арон, Фаина-Белла, Этель, Шимон, Голда, Мордехай, Иегошуа. Все давно вышли из обихода. Пишешь, и кровь бурлит. Богом забытый идишкайт.


Мой природный язык - русский. Да, я не знаю толком ни одного из еврейских языков. То не вина моя, беда. Они не достались мне задаром. Есть еще некоторое время, чтобы освоить иврит - священный язык, лошн койдеш, и идиш - разговорный язык ашкеназских предков, который презрительно звали тогда еврейским жаргоном. Не знаю, успею ли учить эти важные и близкие наречия.

В Израиль я пока не собираюсь ("Не дождетесь", как в том анекдоте про "как вы себя чувствуете, уважаемый"). Да, мне интересна и дорога история Москвы и России во всем многообразии эпох и деталей (интересно, что сказали бы некоторые сладкоречивые антисемиты, если бы узнали, что одни из самых важных данных в археологии Москвы получены Рабиновичем, а из более поздних - Векслером). Не могу знать, не прогонит ли меня из России чужая злая воля, нужда, война, кто знает. Люди в 1913 году тоже об этом мало что могли предчувствовать.

Мои ближайшие родичи рассеялись от штата Калифорния до штата Виктория. Можно сказать, замкнули круг. Некоторых из них я бы хотел увидеть, но уже не увижу. Других я никогда в жизни не видал и не знаю, есть ли в этом смысл.

Как бы ни сложилась жизнь, вся эта, казалось бы, бессмысленная ерунда (русский? еврей? китаец? людоед с Борнео?) мне дорога и интересна.

____________

На фотографии я совсем малый, посреди теплой и доброй Одессы, держу вкусный одесский бублик. Рядом - молодая и веселая мама - моложе меня нынешнего, держит меня дядя Алик, Арнольд Иосифович Гринберг. Он говорил мне тогда: "Илюша, у тебя не глаза, а вишни." Последний раз мы виделись лет девять назад, я водил его по зимней Москве. Сейчас он очень далеко, на другом краю земного диска, в предместье Мельбурна - Южная Ярра (что-то аборигенье, не правда ли?). Не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь еще.

Личная история такая уязвимая и зыбкая. Берегите ее, друзья.

школота

Все люди — люди.

"Базар. Еще издали слышится неприятный, острый запах кунжутного масла, на котором тут же, на базаре, приготовляются разные снеди; гул нескольких сот, если не тысяч, голосов торгующегося люда, стук кузнечных молотов и ржание коней. Изредка откуда-то выносится резкий рев верблюда. На базаре улицы значительно шире, чем в остальной части города. По сторонам их лавки и лавочки обыкновенно очень небольших размеров; у большинства с наружной стороны маленькие навесы из камышовых плетенок на тоненьких подпорках из таловых жердей; здесь работают и торгуют кузнецы, шорники, седельники, портные, серебняники и медники; вперемешку с ними касабы (мясники) и бакалы (мелочные лавочники) продают мясо, дыни, морковь, перец, перец, лук, масло, рис и табак.



Вот лавочка с книгами; рядом с ней варят и продают пельмени и пирожки; дальше выделывают шубы; вот кудунгар толстой карагачевой колотушкой отбивает яркий, с замысловатым узором атлас; мадда, весь в поту, с вытаращенными в экстазе глазами, размахивая руками и ударяя себя кулаком в грудь, ходит большими шагами взад и вперед и не своим голосом выкрикивает биографию какого-то мусульманского святого. Далее целый ряд лавок с войлоками, волосяными арканами, шерстяными мешками и др. подобными же изделиями; продавец халвы во все горло орет: "шакар-дак"! (как сахар); с другой стороны, как будто в ответ ему несется: "муз-дак! шарбат!" (шербет! холодный как лед!) На углу в чай-хана несколько хорошо одетых сартов сидят полукругом, лицом к базару с батчой, смазливым, разряженным мальчиком посередине, пьют чай и курят чилим, местный кальян с длинным тростниковым чубуком.



Далее длинные, крытые ряды лавок с красным товаром - ситцы, кумачи, тики, платки, - все по преимуществу самых ярких цветов; перед одной из лавок целая компания юродивых - дивана, в высоких конических из красного сукна шапках - куля, с длинными посохами, с горлянками у пояса вместо наших нищенстких сум, нестройным пением выпрашивает подаяния; лавочник старается не смотреть на них и затевает разговор с одним из проходящих мимо его сартов. По другой стороне исыркчи, тоже юродивый, снует в толпе, окуривает проходящих вонючим дымом травы - исырка, дабы охранить их от приближения шайтана и тоже выпрашивает себе подаяние. Налево целый ряд лавок с развешанными по стенам кусками атласа, канауса, ипаркака, адряса и др. шелковых материй; далее сидят аттары с пуговицами, тесемками, лекарствами, зеркальцами, косметиками и др. мелочью; несколько лавочек с тюбетейками различнейших цветов и узоров. В кучке зевак афганец заставляет плясать ученую обезьяну, показывающую, как солдат ходит с ружьем, как охотник крадется к дичи и проч. В большие, открытые ворота видна внутренность каравансарая, просторного двора со сплошным рядом маленьких худжра, келий вдоль стен, с громадными купцами-сартами; с юркими, благообразными приказчиками; с возчиками-киргизами и, наконец, с русским чиновником в форменной фуражке и с толстой тетрадью в руках.
<...>
 ... малолюдные улицы, густо обсаженые с обеих сторон деревьями; в конце одной из них длинная белая казарма; тишь, а надо всем этим прозрачно-голубое небо, солнце яркое настолько, что на сырые глинобитные заборы долго смотреть нельзя - так сильно блестят они, отражая жгучие почти отвесные лучи, и в заключение всего в полдень + 41 Ц в тени. Кишлачные, деревенские базары, конечно, гораздо меньше городских; торговля ведется на них главным образом хлебом и другими продуктами сельского хозяйства; остальные товары всегда в крайне ограниченном количестве, а многие из них, предметов туземной роскоши, даже и совсем не встречаются. За исключением Кокана и Маргелана базарные дни бывают раз в неделю. В течение остальных шести дней кроме мясных и овощных лавочек, а также чай-хана, небольшое число других лавок бывает открыто только в городах. <...>
Число базарных кишлаков сравнительно велико. Так, например в Наманганском уезде на площадь приблизительно 5600 кв. верст и около 100 000 душ населения число базаров - 5."



Биографии мусульманских святых на московских рынках пока не горланят, но окуривание антишайтановым дымом я наблюдал не раз.

Так описал базары Ферганской долины Владимир Наливкин - один из первых русских исследователей Средней Азии. В 1886 году в Казани впервые была опубликована книга супругов Наливкиных "Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы". Оседлые жители - сарты, туземные - колонизаторское слово, по сути русские завоевания в Средней Азии и были колонизаторскими.

Владимир Петрович Наливкин - неоднозначная фигура в истории русского Туркестана. Монархист-колонизатор, царский чиновник, толстовец, этнограф, "гуманист и просветитель", он вел переписку с академиками-востоковедами Розеном и Бартольдом, он составил первые русские учебные словари и пособия для местных языков - русско-сартские и русско-персидские (узбекский и фарси, насколько я понимаю). "Его старинные друзья - узбеки и киргизы из Наная, из Ферганы, Самарканда и Ташкента, запросто приезжали к своему "тамыру" - другу ... Он пользовался большим уважением среди местных жителей, которые величали его "домля" - учитель." - эти слова взяты из воспоминаний внука Наливкина, Ивана.

Наливкин одним из первых решил поменять надменное отношение русских к коренным жителям Туркестана, научить вникать в местную культуру и язык, обычаи.

"Мы не знали туземного языка и не хотели ему учиться, довольствуясь услугами никуда не годных, невежественных и вороватых переводчиков, по большей части татар и оренбургских или сибирских киргизов, не знакомых с местными наречиями, в значительной мере разнящимися от языков татарского и киргизского."
"... мы, вследствие нашей обычной инертности и малой культурности, долгое время не хотели отнестись к туземному миру как к интересному объекту изучения..."



Жена Наливкина, Мария, по всей видимости, первая европейская женщина, которая описала закрытую для этнографов женскую половину жилища сартов. Вот что пишет о ней все тот же внук:

"С детских лет Марию Владимировну воспитывали как будущую хозяйку уютного домашнего очага, как светскую женщину, для которой доступны все блага жизни, которая всегда ограждена от житейских трудностей, а необходимость физического труда для нее просто немыслима. Мария Владимировна с шифром (отличием) закончила Институт благородных девиц и если не считать хорошего знания французского и немецкого языков, которые она оттуда вынесла, то все остальное институтское воспитание никак не готовило к той жизни, которая ей предстояла. <...>
После выхода замуж Мария Владимировна, совсем не знавшая жизни, была вынуждена пуститься в более чем двухмесячный путь на лошадях и верблюдах через степи и пустыни - от Саратова до Ташкента, вслед за уехавшим в военный поход мужем, без уверенности, что она встретит его живым по приезде в Ташкент.
Но азиатский тогда город Ташкент был не самым худшим, что ее ждало, - менее чем через год она уже, вместе со своим беспокойным супругом, жила в Намангане. А через год - она уже в глухом кишлаке Нанае, в узбекской сакле, ходит в парандже и сама должна не только печь хлеб и готовить обед, но и доить коров и верблюдиц, стирать и обшивать, делать из навоза кизяки, чтобы иметь топливо, а лето кочевать в горах вместе со своими односельчанами - это при наличии двух маленьких детей, при постоянном недостатке денежных средств. <...> После шестилетнего пребывания в Нанае - почти двухлетняя жизнь в середине песчаной Ферганской пустыни."

А вы говорите, "жены декабристов".
школота

камни и ткани

Спустя три недели после фестиваля медленного чтения "Камень на камне" - информация должным образом утрамбовалась в башке и дала живительный сок. Этим и поделюсь.

Когда была объявлена запись на фест, я долго не раздумывая начал заполнять заявку. "Расскажите об архитектурном памятнике любой эпохи, в любой части света, о котором вы хотели бы узнать еще больше..." Спрашиваете. Конечно же о куполе флорентийского Собора и истории его воздвига дерзким ювелиром Брунеллески. В девятом классе я уже писал некую работу (реферат?) на эту тему, в основном опираясь на монографию Ирины Даниловой. От Леонардо, Микеланджело, Дюрера и многих других товарищей остались наброски, зарисовки, записные книжки, от суперзагадочного Брунеллески не осталось нихрена. Никто доподлинно не знает, как ему удалось перекрыть огромным кирпичным куполом кривоватый восьмиугольник, перед которым спасовали все современники-архитекторы. Купол кирпичный - вот и камень на камне. Один из секретов успеха - способ кладки кирпичей "рыбий хребет" - spina pesce. Его узор похож на асимметричную елочку, пиджак в рубчик. Ткань, textus - сплетение. Текст, наконец. Вот и чтение. Вот и медленное. Шестнадцать лет лучшие каменщики Флоренции ткали закрученный восьмикрылый рукав, чтобы утереть нос всем прочим славным итальянским городам.

Вот этим я и вдохновлялся, заявляясь на фестиваль. Сначала, правда, меня не взяли, но одним прекрасным вечером я нашел сообщение от Гали Петренко "псссс, парень, хочешь немного медленно почитать?" Каэш хочу. Расчехлил книжки Локотко о синагогах Европы (о ней Сергей Кравцов отзовется позже не стесняясь в выражениях. "Отвратительная книга, никогда ее не читайте", будь книга под рукой, доктор Кравцов бы ее растоптал). Пересмотрел-перечел альбом Максима Атаянца Pax Romana. Послушал цикл лекций Вадима Басса на Арзамасе. На поток семинаров о древности уже не было мест, но "где наша не пропадала" - решил я, синагоги тоже хлеб.

Сам фестиваль Эшколота - всегда смешение языков, тут тебе и профессионалы и наивные любители, знатоки языков, наук и ремесел, весельчаки и молчуны. В этом питательном бульоне только успевай раскинуть уши, все такое вкусное. Меня вела сквозная идея кладки-ткани-текста. Все построенное, сложенное, скрепленное можно прочесть. Приходится, правда, жадно захлебываться информацией.
До фестиваля мне посчастливилось разговориться с Сергеем Кавтарадзе, автором новой путеводной книги "Анатомия архитектуры", а по странному совпадению нас свел общий синагогический поток. Ну, думаю, теперь точно не пропаду, будет кому лишний вопрос задать в кулуарах.

Понеслась. Семинары Лили Арад (она, кстати, была счастливо уверена, что раз мы поселены в Воскресенском, то вот он рядом Новый Иерусалим, очень огорчилась, когда ее разуверили). Проекции Иерусалима всюду куда можно и куда нельзя. Небесного и плотского. Сплошные и вездесущие отражения гроба Господня. Гробы гробы гробы. Оказывается структура зданий на Пьяцца деи Мираколи в Пизе - слепок с храма Гроба Господня известно где. А чтоб совсем похоже, кораблями везли из Святой Земли эту самую землицу, чтоб пилигримов достойно хоронить. Отражение на небо и в будущее. Двенадцать врат небесного Иерусалима (далее неразборчиво). Кармелиты имели наглость возводить орден к пророку Элиягу а потому ориентировались не на храм Гроба (как все приличные люди), а на храм Соломона. Другая волна проекций связанная с модой ориентализма XIX века. Все это слушаешь на гортанном иврите, который только раз в пять минут прерывает быстрый конспективный перевод Маши Митлиной. Отдельный кайф - писать и зарисовывать в процессе.
Последнее, что помню, неистовый сбор и разбор масштабной настольной модели скинии Александром Шатаном. Да такой зверский, как будто коленам израилевым нужно срочно сниматься с места в поход. Куски картона и маленькие колонны летели во все стороны прям на пол.
Выдохнули.

Ключевой семинар-обзор доктора Кравцова, мага и чародея европейских синагог. А любая синагога, бейт кнессет, - это немножечко отражение иерусалимского храма, а потому и арономоисеевой скинии-мишкана, как убедительно показал маг-чародей. Успеть за чередой синагог было нереально, они проплыли друг за другом: Кордова, Томар, Кельн, Сопрон, Марибор, Прага, Фюрт, Вормс, Вена, Регенсбург, Будапешт, Краков (Сергей, придержите коней, у нас же тут медленное чтение) Львов, Луцк, Перемышль, Дубно, Берестечко. Это не считая совсем мелких и проходных синагожечек. Особенный пример был - "варварское барокко". Синагога в местечке Гвоздец. Снаружи читай город, двускатные крыши, все чинно, снутри буйство и психоделически декорированный балдахин, то бишь свод над Святая Святых. Было очень здорово поговорить с Сергеем после марафона, узнать грязную правду о книжке Локотко, а также то, что по-русски вообще ничего о европейских синагогах не написано. Разве что крутая книга супругов Пихотко, да и она польская. - Так ведь других нет! - Вот никаких и не читайте.

(Где-то за стенкой в это же время Михаил Фрейкман срывал покровы с неолитических реалий Эрец Исраэль.)

Жаль было бросать поток Сергея и Лили, но я бы себе не простил, если б не попал на лекции (нет, это были не семинары) Атаянца.

А между тем наступил шаббат, и был вечерний семинар Азарьи Розета по литературным лоскутам. Особенно мне запал в память небольшой кус из "Альгамбры" Ирвинга об арабской глазурованной керамике. Узоры, арабески, пигменты, Андалус, функциональность и красота. Оказывается, именно из Испании уже после реконкисты эта керамическая традиция попала в Голландию. И арабские аз-зулай стали голландской плиткой.



Суббота и воскресенье. Плотнейше упакованные лекции архитектора Атаянца, все промежутки меж которыми тоже были полны рассказами, объяснениями, байками.
Раз. Как деревянные формы и методы античных греков вылились в классическое каменное зодчество, ордера и римские формы сооружений (театры, термы, нимфеи, цирки, храмы всему что плохо лежит - вот это вот все). Роль крыс в появлении капителей. Сараи ставшие храмами. Сомасштабность не человеку, но проживающим внутри богам. Волюты ионических капителей из солярных блямб, сорняк акант - вдохновитель Каллимаха. Этрусские курятники-храмы. Важная идея о том, что Македонский сделал за Рим половину работы по эллинизации огромных территорий, их уже было легче потом подминать под римские стандарты. А дальше подробнейшие прогулки по отдельным городам римских провинций.
Два: Гераса (в нынешней Иордании). Колонные улицы (дикое расточистельство), овальные хабы-площади, Техника римской работы с каменюками. Угловые колонны с сердечком в сечении. Шишки для подъема блоков, так здорово, если работа не до конца доделана, видны этапы и нюансы обработки. Лирическое отступление об энкаустической раскраске мрамора греками. Все это с избыточным изобилием картинок: фото, графики и сканов из книг.

Можно было пойти дышать воздухом, но как, как можно дышать, если через десять минут совершенно добровольно Фрейкман проводит спец-доп овер-тайм голова-с-плеч семинар об археологии Израиля времен царя Давида? Тот самый, где маслины не соврали. О казематных стенах, войнах четырех школ еврейских археологов, Мегиддо, Хацоре, Гезере. Игаль Ядин, Финкельштейн, Гарфинкель (и сестра их Лыбедь). Камень "бейт Давид" и конец минималистам. Зашел в другой мир на пять минут, сидишь на пороге, боишься разуваться. Раскопки в Хирбет-Кеяфа. Гениальное прозрение Ами Мазара о вторых воротах. Бесподобно интересно и лопоухому двоечнику и Михаилу Селезневу.

Три, снова Атаянц. Баальбек - Гелиополис. Никаких тебе атлантов и лемурийцев. Римляне. Великие организаторы строительства. Храмы Юпитера, Бахуса. Финикийская страсть к большим камням - это производное от их мореходных талантов, работа с такелажем. У латинян та же история. Доисламские кубические алтари рядом - смарите, вылитая Кааба. Термин "апофигей". Бог из дверей на фронтоне. Аномальная пятиугольная капитель и фиксация барабанов бронзовыми штифтами и свинцовой заливкой.

Четыре. Иродианский храм. (Только после фестиваля в голове четко разделился храм Соломона и храм, разрушенный римлянами, именно в облике, раньше как-то сливались.) Мидраши, Флавий, крепость Антония, шаркающей кавалерийской походкой, Иехуда Нетцер, стойя базилеа, my temple should be the house of prayer, смесь месопотамщины с ордером. Внутренние части - восток, внешний двор - эллинизм. Немного и Кейсарии досталось. В перерыве Максиму не дали опомниться, внимание захватил Леонид Дрейер и минут двадцать обсуждал тонкости строения Храма, как его описали очевидцы.

Пять. Левант. Бирита-Бейрут. Ниха. Львы-гаргульи всех мастей. Львы-вырожденцы. Масштабная модель алтаря и байка об отважном прыжке с колонны на лестницу. Аль-Факра. Пятисотлетие Петербурга, снег и шаги к композитному ордеру. "Чем ленивее население, тем сохраннее античные памятники", потому в Германии нечего ловить.
Петра. Ликбез о переключении торговых путей, особенностях верблюжьей анатомии и прочих прелестях караванных городов. Набатейская капитель и гробница-казна.
Пальмира (часть третья, разлучная). Пути от Тира и Дамаска через Алеппо - оазис Тадмор. Взлет и падение, выгоды географии и жадность олигархии. Тетрапилон, наконец. Эпилог был прямо среди столовой, Слушатели любезно дали Максиму съесть только гречку с мясом, после чего еще час он рассказывал о судьбах древних городов, игиловцах с саудитами и увядании западного мира.

На лекцию Сергея Ситара уже откровенно не было ни сил ни концентрации. Была воля только взять ручку и заполнить анкетку.
Совершенно мимо меня проплыли семинары Вадима Басса и Михаила Богомольного. Раздвоиться в пространстве-времени пока не умею.

***

Возвернусь к мысли о тексте-ткани. Покровы скинии, плащаница Христа, плащи пилигримов и крестоносцев, караваны идущие из Китая и Индии к городам Междуречья и Ближнего Востока, груженные всеми возможными полотнами от шелка до шерсти, нити связывающие историю регионов и эпох, керамический узор мавританской плитки, шатроы времен евреев-кочевников, псевдобалдахинов в деревянных ашкеназских синагогах, звездное небо, а там отражение Иерусалима. сплетение шнуров-направляющих, которые по всей видимости и использовал гениальный инженер Брунеллески, чтобы направить своих каменщиков, чтобы сплели идеальную ткань купола. А каменщики наследуют тем самым строителям первого соломонова Храма. И все это вместе покрыто тканью времени и текстом истории. Все это мы будем долго читать, сколько хватит сил.

***

Было еще много мелких радостей вроде библиотеки в холле, полной неожиданных находок, а также пошлых детективов и книг вроде "Ленин всегда с нами", "Люди с чистой совестью" и избранных статей Громыко - наследие управделами Совмина СССР. Только в этом месте силы на еврейском культурном сборище можно с таким наслаждением давать уроки русского бильярда и до пота до изнеможения резаться в пинг-понг.

И конечно ночные смены - Соус Пепперони, Женя, Ксюша, Вика, бутылка домашней хреновухи, клюковки или винища.
Нарише ционистн - вы такие утописты, Ерушалаим славный город. Не Иерусалим ли это? Не Иерусалим.

Иерусалим будет летом.
школота

(no subject)

- Слушай, Глеб, как это у тебя все здорово получается: быстро, ловко. Вот мне бы так научиться.
- Тебе надо усвоить работу со свидетелем.
- Почему?
- Потому что в каждом самом тайном делишке всегда отыщется человечек, который что-либо слышал, что-либо видел, знает, помнит или догадывается.
И твоя задача все эти сведения из него выудить.
- Глеб, а почему ты эти сведения умеешь выуживать, а вот, скажем, Коля Тараскин не умеет?
- А потому что Коля Тараскин молодой ишо. А потом Коля Тараскин не знает шесть правил Глеба Жеглова. Тебе, так и быть, скажу.
Так. Правило первое. Запоминай, повторять не стану. Затверди, как строевой устав. Разговаривай с людьми - всегда улыбайся. Понял? Люди это любят.
А оперативник, который не умеет влезть в душу к свидетелю, считай, что он зря получает рабочаю карточку. Запомнил? Ну вот.
А теперь правило второе: будь к человеку внимательным и старайся подвинуть к разговору об нем самом. А как это сделать?
- Как это сделать?
- Аааа для этого существует третье правило: найди тему, которая ему интересна.
- Ничего себе задачка. Это для незнакомого-то человека.
- А. А вот для этого и существует четвертое правило, которое гласит: поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства. Вникни в него, узнай, чем он живет. Это, конечно, трудно. И, в общем, попотеть придется, но зато, если ты это сможешь, то он тебе всё расскажет.
Вот Сенька Тузик детекторные приемники делал. А я ему, а, спасибо. А я ему однажды катушку для сборки подарил... да не надо сапоги.

бедный наш Лондон

из множества горестей, описанных Дефо в "Дневнике чумного года" мне приглянулись два чудесных эпизода.
итак, 1665 год, Лондон, столица послереволюционной Англии.

"...Одна несчастная молодая женщина, жена вполне достойного горожанина, была убита (если верить рассказам) таким вот типом на Олдергейт-стрит или в ее окрестностях. Тот в сильном бреду шел по улице, распевая песни; люди думали, что он пьян, но сам он утверждал, будто болен чумой, и, похоже, говорил правду; встретив эту молодую женщину, он захотел поцеловать ее. Женщина страшно испугалась, приняв его за грубияна, и бросилась прочь со всех ног; но улицы были безлюдны и не к кому было обратиться за помощью. Увидев, что он ее нагоняет, она повернулась и толкнула его с такой силой, что мужчина, ослабев от болезни, упал навзничь. Но, к несчастью, ему удалось схватить ее и опрокинуть вместе с собой; потом, поднявшись первым, он облапил ее, поцеловал и - самое ужасное, - сообщив, что у него чума, спросил, почему бы ей тоже не поболеть? Женщина и так уж была до смерти напугана (она к тому же была на первых месяцах беременности), но, узнав, что у него чума, вскрикнула и упала в обморок; и этот припадок (хотя она потом и пришла в себя), не прошло и нескольких дней, все же убил ее. Я так и не узнал, заразилась она чумой или нет."

"Я слыхал об одном заболевшем, который, не выдержав боли в бубонах - их было у него целых три, - вскочил с постели в одной рубашке, надел башмаки и собирался было накинуть кафтан, но сиделка воспротивилась этому и вырвала кафтан у него из рук; тогда он повалил сиделку и, перешагнув через нее, побежал в одной рубашке вниз по лестнице, и прямехонько на улицу, к Темзе; сиделка выбежала за ним и крикнула сторожу, чтобы тот задержал его; но сторож, сам напуганный, не решился к нему прикоснуться и дал бедняге уйти; тот подбежал к Стиллярдскому спуску, скинул рубаху, бросился в Темзу и, будучи хорошим пловцом, переплыл реку; вода, что называется, прибывала, то есть двигалась в западном направлении, так что он достиг другого берега лишь у Фелконского спуска, где и вылез на сушу; не встретив никого из людей (все это происходило ночью), он довольно долго бегал нагишом по улицам, потом, когда прилив кончился, вновь кинулся в реку, вернулся к Стиллярду, вылез на берег, добрался до своего дома, постучался, поднялся по лестнице и залез в постель; и этот жуткий эксперимент вылечил его от чумы; дело в том, что резкие движения руками и ногами при плавании растянули места, где находились бубоны (а именно, под мышками и в паху), и привели к тому, что те созрели и прорвались; а холодная вода уменьшила жар в крови."

этно-автобиография. по мотивам интервью с народами севера

я принадлежу к кости Грин. Имя у меня одно - Илья. Имя моего отцы - Михюлей. Третье мое имя - Гринуберг. Годов мне больше 70, но меньше 80. Место моего рождения было здесь. Я езжал к германьцам и доезжал до Гуанчжоу. Бывал даже у студентов принадлежащих к Бейс-медреш. Там я езжал на свадьбу. Покупал ножи, шкуры, тканые полотна, книги и мацу. Свиней не покупал. Ездил на железных конях с Якубом и этим, Моше бен-Иехудой. У нас никогда не воровали. На оленях мы не ездили там потому, что они не переносят ни жара, ни мух.
школота

...

- Смотри, как расфрантился я пестро.
Из кармазина с золотою ниткой
Камзол в обтяжку, на плечах накидка,
На шляпе петушиное перо,
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы
А сбоку шпага с выгнутым эфесом.
И - хочешь знать? - вот мнение мое:
Сам облекись в такое же шитье,
Чтобы в одежде, свойственной повесам,
Изведать после долгого поста,
Что означает жизни полнота.
А если это так, то что есть красота?
И почему ее обожествляют люди.
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
  • Current Mood
    sleepy sleepy
1 класс. 1991 год

значит посягать

Ездил сегодня поздравлять бабушку с наступающим. На полке заметил бумажку в стиле школьного стенда из кабинета русского языка. На бумажке написано:

"Писать безграмотно - клево и легко значит посягать на время людей, к которым мы адресуемся, а потому совершенно недопустимо в правильно организованном обществе.
академик Л.В. Щерба"
школота

post it

... как листочки.

прилепить. вместо одного др с бассейном бильярдом и сауной. с гуманитарными девушками.
поехал вчера вечером в гз. др Кири. в желтой футболке лидера. столы ставили прям в коридор на 13м на свежайший паркет. сыр. бодяга из воды спирта и лимона. вино изабелла.
рев орудий, посвист пуль, звон штыков и сабель,
растворяются легко в звоне этих капель..
человек 25 людей, разбитые на куски. порванные.
сначала тухло. потом тоска по курсу номер 2. фдс того же номера. смотр Любови и голубей у Вороного на ноуте.
и мультик про поросенка Фунтика. гитара. даже флейта слышалась из окна..
как будто мы вчера с тобой ели морковь. чуть стекла не полопались. решил не ехать домой.
а там ведь была и юная и нежная. и не дождалась. пел "Я с тобой" в голос на лесенке по просьбе Оли и Ани. Михалычтысупер. но вышел мужик в трусах и испортил песню.
Мур, Костя, Вова, Рома, Грома, Месс, Костян ,Валерос, Виталик с кафедры, две Наташки, Ксения Николавна, Людмила Пална, Лидка,... тусня дх, все завертелось, пошло на лестницу..
пили много .пели мало. на 11м с рабочими и долбанутой бабой.

упал он больно. встал здорово. все у того же Вала. диван. дурнота..
неееее.. те кто прошел через фдс решительно не умеют пить. вабще. все

а я вот встал в полвосьмого. и ниче. гавайский железный человек. зона в.
троллейбус. куртка нараспашку. утренние сумерки. сухой асфальт. даже чья-то блевотина.
дорога хоженая не раз. и зимой и летом. главным образом около 12ти вечера.

как дожить этот день до конца?
& it's getting more and more absurd. so ooo sad
  • Current Mood
    disappointed disappointed